Портрет Людвига Николаи в экспозиции Монрепо – это копия копии. В 1885 году Иван Алексеевич Тюрин написал копию (хранится в Пушкинском доме) с оригинала кисти Иоганна Баптиста Лампи Старшего 1794 г. (хранится в Национальном Музее Финляндии).
Полотно, украшающее выставочный зал «Кабинет» в Монрепо, написано Алексеем Владимировичем Смирновым (22.12.0941 – 17.09.2020), который с 1992 по 1996 год работал дворником в Монрепо. По образованию он был художником-графиком. В 1960-х работал на раскопках Государственного Эрмитажа в Крыму. В 1970-е был художником-оформителем на ситценабивной фабрике им. Веры Слуцкой. Когда семья переехала в Молдавию, иллюстрировал детские книги Кишинёвского издательства, писал иконы и расписывал церковь. В 1992 г. переехал в Выборг с женой и двумя детьми — Арсением и Коринной.
Супруга Смирнова — Татьяна Андреевна Клименко — закончила Ленинградскую академию художеств по специальности искусствовед, а с 1992 по 1996 год была учёным секретарём музея-заповедника «Парк Монрепо». При её участии в усадебном доме Монрепо экспонировалась работа Тюрина, украшая интерьер Столовой, где проходили концерты (Ил. 1) Дочь Смирнова Коринна вспоминает, что мать привозила для отца книгу из Петродворца для написания копии портрета. Отец видел и оригинал кисти Тюрина, и иллюстрацию в книге «Русские портреты XVIII и XIX столетий» [1] (Ил. 2). Можно сделать вывод, что формы копировались по графической версии портрета кисти Лампи. А вот цвет, что значительно сложнее, по работе Тюрина. Анализировать цвет, рассматривая цифровые версии живописных полотен, занятие неблагодарное. А на формы мы можем посмотреть – иллюстрации 3, 4 и 5.
Особенности техники живописцев мы тоже не станем обсуждать. Между тремя полотнами — по веку времени, менялись материалы и подходы, появлялись русские живописцы. Сегодня мы видим воздух и объём в работе Тюрина. При этом в глаза бросается отличие причёски модели. «Крыло голубя» выглядит менее выразительно, боковые локоны уложены иначе. Локоны чётче читаются в печатной версии портрета, что объяснимо – мы смотрим на графический лист, где линия имеет решающее значение. Но вернёмся к живописи. Пропорции и формы лица у Людвига кисти Смирнова не точны. Есть ощущение, что поворот три четверти для левой половины лица не соблюдён. Лента на хвосте причёски и кружевное жабо на шейном платке тоже рассказывают о мастерстве: кружево кисти Лампи едва читается по форме, лёгкое и воздушное; у Тюрина есть воздух и форма; у Смирнова – только форма и кажется, что перед нами не кружево, а атласный бант. Теперь ткани плаща: рассматривать складки – очень увлекательное занятие. Попытка сравнить привела к выводу, что Лампи видел модель и писал складки ткани. А Тюрин точно копировал, сохраняя особенности материала и воздушность. Смирнов точно, но плоско написал три ближайших к лицу ряда складок. А дальше очевидна фантазия авторов. Надо помнить, что размеры полотен разные. Смирнов написал самый большой портрет, полотно Лампи на десять сантиметров ниже и уже. При этом на полотне Тюрина кажется, что рост модели больше, потому что одежда модели занимает больше места на холсте и пояс оказывается ниже. Но во всех трёх случаях мы смотрим на поясной портрет Людвига Николаи.
Очень похожего Людвига можно увидеть ещё на одном живописном полотне, которое хранится в Государственном историческом музее в Москве. Вышеописанные портреты отличаются от работы в ГИМе отсутствием аннинской ленты. Сотрудники ГИМа предполагают, что их вещь – авторское повторение, исполненное художником после награждения Людвига орденом Св. Анны. Орден Св. Анны 1-й степени Л.Г. Николаи получил после коронации Павла Петровича в апреле 1797 года. Портрет был подарен Императорскому Российскому Историческому музею в 1902 году крупнейшим московским коллекционером старой западной живописи Д.И. Щукиным [2].
Всё? Нет. В пятый раз посмотрим на цветной портрет мужчины. На сей раз в технике гуашь на бумаге, которая хранится в Эрмитаже. Видим звезду на правой стороне груди, ленты с крестом Святой Анны нет. В остальном портрет повторяет Лампи. Цвет камзола другой, но складки накидки очень точно повторяют живопись. И даже лёгкость жабо передана точно.
Не призываем оценивать мастерство, но хотим обратить внимание гостя нашего музея на то, что полотно в экспозиции усадебного дома имеет свою историю. Мастер, который трудился для музея Монрепо, был художником-графиком и оформителем. Мы ещё покопаемся в архивах и фондах, проштудируем историю ситценабивной фабрики им. Веры Слуцкой. Ведь имя художника-оформителя, который отвечал за нанесение рисунка на текстиль и шрифты на агитационной продукции советского периода, должно сохраняться историей. Среди бабушкиных вещей может быть платье, ткань которого создавал живописец – помни об этом.
Материал подготовила Светлана Подзорова
Иллюстрации
Литература
